Вера, которая дарит надежду. Судьба, выбор и призвание акушера-гинеколога Веры Давыденко

За это время медицинская отрасль шагнула от отсутствия УЗИ до искусственного интеллекта в диагностике, но главный инструмент врача остался неизменным — чуткое сердце и клиническое мышление.

В интервью Вера Ефимовна рассказала о том, как судьба привела ее в профессию, о переменах в акушерстве и гинекологии, а также о вызовах, с которыми сталкиваются современные женщины.

— Вера Ефимовна, как вы пришли в профессию?

— Мое детство прошло в Таджикистане. Я хотела поступать на архитектурный, но судьба распорядилась иначе: еще в 10-м классе при физической нагрузке у меня начал болеть бок. Диагноз поставить не могли долгое время, врачи часто ошибались. Однажды в наш город приехал молодой врач из Душанбе. Он посмотрел на меня и предположил почечную колику, наконец-то мы были на верном пути. Я решила пойти в медицину, чтобы самой окончательно выяснить причину своего недуга. На первом курсе Таджикского государственного медицинского института нас отправили собирать хлопок. Я взвалила на себя мешок, случился резкий приступ. Подтвердился камень в почке, и меня прооперировали. Когда я очнулась после наркоза, то поняла окончательно: буду врачом. Не архитектором, который строит стены, а доктором, который спасает людей внутри этих стен.

— Каким именно врачом вы хотели стать?

— Вначале видела себя неврологом. Хотела разбираться в тайнах боли. Но когда была на практике в роддоме и приняла первого ребенка… Я впервые увидела новорожденную девочку — крупную, весом под пять килограммов, громкую. Меня так впечатлила эта новая, только что рожденная жизнь, мокрая, горячая, кричащая во все легкие, что иной профессии выбрать я уже не могла. Это было мое. Я принимала те роды сама, справилась и физически ощутила ценность этой работы.

— Как профессия повлияла на вашу личную жизнь?

— Благодаря медицине там же, в Таджикистане, в интернатуре я познакомилась с супругом, Вячеславом Давыденко. Он тоже врач, удивительно творческий и душевный человек. После интернатуры и до начала работы по специальности мы вместе работали на скорой помощи. Я ушла в гинекологию, он — в терапию. Мы уже полвека вместе. Вячеслав родом из Ставропольского края, и мы переехали сюда, в Буденновск. У нас родилось двое детей. Наша семья выросла прямо из белых халатов.

— Медицина тогда и сейчас: что ушло безвозвратно, а что появилось?

— Мы никогда не думали о деньгах. Ночами дежурили бесплатно, никто не считал часы ради оплаты. Была стабильность, равная средняя обеспеченность. Сейчас всё упирается в цену приема, аппаратуры, препарата. Таковы реалии времени. Ушла врачебная коллегиальность, появилась жесткая конкуренция за пациента.

Но технологии изменили мир. В Таджикистане вертикальные роды были нормой тысячелетиями — женщины-таджички, рожавшие дома, преимущественно рожали сидя. Не понимали для чего приходить в женскую консультацию, — помню как ездила по кишлакам, искала беременных женщин и ставила их на учет. А сегодня в медицине каждый год — прорыв. Среди действительно важных открытий я бы отметила гормональную терапию для лечения эндометриоза. Раньше таких женщин оперировали, калеча их репродуктивный потенциал. Теперь есть прекрасная альтернатива: таблетки, инъекции, внутриматочные системы. Стоит отметить и вспомогательные репродуктивные технологии, например, криоконсервацию, продвинутые генетические скрининги и т.д. Когда-то и ЭКО было чем-то невероятным, сюжетом из фантастики. А сейчас — это шанс для миллионов. Да, это серьезная гормональная нагрузка, и я всегда голосую за естественное зачатие. Но если это единственный шанс подарить миру новую душу, его нужно использовать. На моей личной практике патологий развития у детей, рожденных через ЭКО, не было. Как говорил великий академик Владимир Иванович Кулаков: «Если женщине суждено стать матерью, она ею станет».

— Поговорим о бесплодии. Бич нашего времени?

— Бесплодие стало настоящей проблемой современности. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), около 15% пар сталкиваются с проблемами бесплодия. На зачатие влияет многое: экология, хронический стресс, количество сексуальных партнеров и связанные с этим половые инфекции, пропаганда «чайлдфри», психологический настрой. Психосоматика также играет немаловажную роль в этом процессе.

— Помимо пациенток Ставропольского края, к вам едут из республик женщины самых разных наций. Как вы находите подход ко всем?

— Я очень лояльна ко всем женщинам. Важно видеть перед собой не просто карту болезни или полис ОМС, а человека со своей жизненной историей, горестями и радостями. Искренне люблю своих пациенток. Без этого в нашей профессии нельзя.

— В каком возрасте нужно рожать?

— До тридцати пяти — идеально, об этом говорит статистика овариального резерва. А дальше — по желанию и состоянию здоровья. Родить можно и в восемнадцать, и в шестьдесят, закон нам это позволяет. Но биология неумолима: после 35 лет начинается угасание детородной функции, снижается количество фолликулов. Государство ставит задачу повышать демографию. Возможно, стоит обратить внимание не на то, чтобы убеждать девушек рожать в 18 лет, а на реальную поддержку семей, тогда женщина могла бы спокойно задуматься о материнстве и в осознанном возрасте после 30, решаясь на второго и последующих детей. Для этого необходимо совершенствовать систему здравоохранения и программы поддержки.

— Вера Ефимовна, какой у вас стаж?

— Можно сказать, без малого 50 лет. Я работала и в частных, и в государственных медицинских организациях. Сначала учеба, практика. А с 1980 года начала работать. Если брать среднюю нагрузку за всю историю практики — около 150 пациенток в месяц, получается примерно 1 000 000 приемов за медицинскую карьеру. Никогда раньше не думала об этом в таком ключе. Получается много.

— Хочу открыть читателям тайну: я сижу здесь благодаря вам. Вы моя крестная мама. Расскажите об этом.

— Да, это был 1989 год. УЗИ в провинции практически не было, вся ответственность лежала на руках и интуиции хирурга. Врач, который оперировал твою маму, давал минимальные шансы на благополучный исход. Но я настояла на органосохраняющей операции. Благодаря этому, силе твоей мамы и ее вере случилось чудо. И это еще раз доказывает: доктор должен подходить индивидуально, мыслить позитивно, быть гуманным, но объективным.

— Расскажите о других чудесах вашей практики.

— Чудеса происходят там, где отпускают контроль. Помню пару, которая долго не могла забеременеть. Отчаявшись, они пришли ко мне. По анализам — абсолютная норма, но беременности нет. Одной из причин была психосоматика. Я попросила пациентку отключиться от задачи хотя бы на полгода и уехать на отдых. Когда билеты были куплены, а чемоданы собраны, она узнала, что беременна. Естественным путем. Никуда не полетели. Сейчас у них прекрасный ребёнок.

Был случай, когда пациентке ставили онкологию. Совместно с онкологами мы разрешили женщине выносить беременность, понимая, что после родов предстоит оперативное лечение. Бог услышал: она родила двойню, а когда сделали повторное обследование, показаний к удалению органов уже не было — тяжелая степень дисплазии ушла.

И да, гинеколог должен работать в паре с психологом. Был случай у коллег: пара усыновила малыша, потеряв надежду иметь своих. И буквально через месяц мама узнает, что беременна после долгих лет бесплодия. Наверное, это божественное провидение. Пусть таких случаев будет больше.

— Что бы вы изменили в современной медицине?

— Убрала бы лишнюю бюрократию. По новым правилам направление к узкому специалисту дается только после терапевта. Иногда это снимает нагрузку, но чаще пациенты теряют колоссальное количество времени, которое может стоить им здоровья и жизни. Я сторонник комплексного подхода. Врач не должен ограничиваться рамками своей специализации, рассматривая лишь отдельный орган или систему. Важно видеть целостную картину организма, чтобы докопаться до первопричины недуга.

— Как вы оцениваете последние законодательные инициативы в сфере регулирования абортов?

— Я согласна с мнением профессора Виктора Радзинского: запрет на аборты не повысит рождаемость, он увеличит число криминальных вмешательств и смертность. Нужны другие способы. В каждой женской консультации должен быть штатный перинатальный психолог. Если его нет, женщину обязаны направить туда, где он есть. Сейчас увеличили время на обдумывание: от двух до семи дней в зависимости от срока. Для медикаментозного прерывания (фарм-аборта) неделя — это критический срок, он может превысить допустимость процедуры, и приходится прибегать к травматичному хирургическому вмешательству. Поднятие цен на эту процедуру считаю неправильным шагом. А для малоимущих доступ должен оставаться бесплатным.

Ужесточение требований к лицензированию медикаментозных абортов для частных клиник негативно сказывается на пациентках, по крайней мере в нашем городе. Из-за невозможности проводить такие аборты в клинике, пациенты вынуждены прибегать к хирургическим манипуляциям или ехать в другие города.

— Три совета вашим пациенткам?

Планирование. Здоровый образ жизни и профилактика. Приходите до, а не когда беременность наступила вопреки обстоятельствам и ее страшно прерывать.

Своевременность. Порой приходят пациентки и говорят: «Меня пару лет беспокоит проблема, но я только собралась». Тяжелые последствия рака шейки матки или прогрессирующий эндометриоз можно было предотвратить профилактическим лечением три года назад.

Половая чистота и доверие партнеру. Например, вирус папилломы человека (ВПЧ) — основная причина развития рака шейки матки. Инфекции сказываются на будущем здоровье потомства. Нужно помнить об этом.

— Несколько рекомендаций молодым коллегам.

— Необходимо постоянно развиваться. Минимально-инвазивная хирургия, 3D и 4D УЗИ, микро-УЗИ, искусственный интеллект в анализе снимков, направления антиэйдж и лонжевити. Персонализированная медицина, новые подходы в лечении менопаузы и гинекологической онкологии. Все это нужно знать и уметь применять. Но главное — искренне любить людей. Иначе выбирать эту профессию не стоит. Самое важное в нашем деле — самодисциплина и требовательность к себе. Во имя здоровья будущих поколений и благополучия страны.

Текст Екатерины Алферовой

Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста.