В Ставропольской психиатрической больнице рассказали о патронажных «хозяйках» времен НЭПа

Патронаж в медицине представляет собой особый вид опеки, систему оказания лечебной и бытовой помощи на дому, когда пациент проживает в семье, а не в стационаре. Для психиатрии такая форма помощи становилась важным шагом реабилитации, возвращающим человека к жизни в обществе и повседневным бытовым хлопотам. Истоки этой системы в Ставрополе относятся к периоду Первой мировой войны.

А вот официальное становление патронажа как метода лечения произошло только в 1927 году. Больница в условиях новой экономической политики провела научный эксперимент, оказавшийся невероятно успешным и позволивший брать на лечение большее количество людей. Именно патронирование стало началом развития внебольничной помощи населению. Как работал патронаж в больнице. Следует начать с того, что патронаж был делом добровольным и оплачиваемым. С людьми, готовыми брать на содержание больных, заключался договор. В их обязанности входило приготовление пищи, стирка одежды больного и его купание, возможно, проведение каких-то простейших лечебных манипуляций. Патронажному «кормильцу» полагалась выплата 80–100 рублей, а также выдача сельхозпродукции с подсобного больничного хозяйства. Сначала на патронаж пациентов брали только в семьи младшего медперсонала, проживавшие рядом с больницей. Желающих взять на патронаж, как сообщают архивные документы, было больше, чем самих патронируемых. Больных детей определяли и в семьи педагогов города. Уже в 1928 году за всеми патронируемыми стал наблюдать специально выделенный из штата психиатрической больницы врач.

Количество патронажных больных в крае, начиная с 1927 года, увеличилось с 39 человек до 210 человек к 1956 году. Существовал семейный и посемейный патронаж — у своих родственников. При этом сумма оплаты за одного патронажного больного в 1955 году составляла 132 рубля, а уже в следующем — 210 рублей. Берущие больных на патронаж обеспечивались одеждой. В 1957 году всего по краю имелось 229 патронируемых, в самом Ставрополе — 81 человек. К середине тридцатых годов система патронажа окрепла, о ее масштабах можно судить по отчету главного врача Доршта за 1936 год. К тому моменту в Ставрополе работало тридцать пять патронажных хозяйств. В них содержалось 143 человека: девяносто три женщины и пятьдесят мужчин, среди них шестнадцать девочек и пятнадцать мальчиков. Все хозяйки имели собственные дома с огородами на окраинах города, у большинства были фруктовые сады и коровы. Восемь из них раньше работали санитарками в больнице, еще две продолжали работать на тот момент. Две женщины имели среднее медицинское образование, остальные были домашними хозяйками, а у двадцати из них мужья числились служащими, рабочими или колхозниками. Хозяек отбирали с большой тщательностью. Врачи обращали внимание на имущественное положение семьи, количество домочадцев, наличие маленьких детей — все для того, чтобы наилучшим образом содержать больных, и чтобы патронаж не становился единственным источником дохода, не порождая корысти. Пять хозяек имели за плечами десять лет патронажного стажа, остальные тридцать только начинали — от нуля до четырех лет. Перед тем как принять больных, каждая из них проходила подробный инструктаж у врача и давала подписку о соблюдении правил ухода и сохранности казенного имущества. Размещение патронажных домов было продумано до мелочей. На улице Ленина в четырнадцати домах жили пятьдесят девять больных, и в пяти минутах ходьбы от самых дальних из них находилась квартира фельдшера. В соседних переулках, в десяти-пятнадцати минутах ходьбы, расположились еще двадцать пять пациентов в пяти хозяйствах. Остальные пятьдесят пять больных жили на параллельной Невинномысской улице (ул. Мира от ул. Маршала Жукова на запад) и на двух смежных. Для обслуживания всей этой системы содержался небольшой штат: полставки заведующего, ординатор и фельдшер. Для выездов к больным на соседних улицах имелась лошадь. Содержание одного пациента обходилось в девяносто рублей в месяц. У каждой хозяйки было от трех до пяти больных, у пяти бывших санитарок — по шесть, у трех самых опытных — по семь. Пациентов размещали в одной или двух комнатах, в зависимости от числа подопечных, а на обед они садились за общий стол в столовой хозяйки. Больница снабжала патронажные дома всем необходимым — кроватями на металлических сетках, пуховыми подушками, двумя сменами мягкого инвентаря, на всех кроватях были пододеяльники. Днем больные постелью не пользовались, считая послеобеденного отдыха. У пяти хозяек уже было радио, а вот освещение оставалось керосиновым: городская электростанция еще не справлялась, но имелась договоренность, что с запуском нового дизеля патронажные дома подключат в первую очередь. Особое внимание уделяли питанию. Завтрак с горячим чаем подавали в восемь утра, обед из двух блюд — ровно в час дня, ужин зимой в шесть, летом в семь вечера. На первое хозяйки варили борщ, щи, суп-лапшу или рассольник, на второе — каши, мясные и овощные голубцы, тушеное мясо, соус, котлеты мясные или картофельные и картофельную запеканку. При каждом объезде фельдшер обязательно пробовал еду и записывал свои наблюдения в книгу. Питание неизменно признавалось удовлетворительным, и этим, как отмечал Доршт, объяснялась хорошая упитанность почти всех пациентов. На каждого больного выдавали килограмм сахара в месяц и не менее семисот граммов хлеба в день. Если на рынке не было каких-то продуктов, больница отдавала их из собственных запасов — крупу, картофель, квашеную капусту, подсолнечное масло, соленую рыбу. Хозяйкам частично выделяли и топливо. Всё это засчитывалось в те самые девяносто рублей. Жизнь больных шла по заведенному распорядку. После завтрака хозяйки занимали их посильной работой — уборкой, починкой белья. Сознательные же пациенты читали книги и газеты. Ежедневно, если не мешал сильный ветер или мороз, пациентов выводили на прогулку, а комнаты проветривали. Летом больные подолгу находились на воздухе, работали в огородах — но только по собственному желанию, без малейшего принуждения, и хозяйкам это строго предписывалось.

Доршт особо подчеркивал: за всё время содержания не было ни одного случая эксплуатации или принудительного труда. Правда, среди пациентов встречались и такие, кто упорно отказывался от любой работы, — их никто не заставлял. Но рядом жили и те, кто трудился охотно, а на заработанные деньги покупал себе необходимое. Купали больных в строго определенные числа — 10, 20 и 30-го числа каждого месяца, и фельдшер обязательно проверял это, делая отметки в книге. К 1956 году число патронажных больных в крае достигло двухсот десяти, а в 1957-м — двухсот двадцати девяти, из них в самом Ставрополе содержался восемьдесят один человек. Менялись суммы оплаты, росло число хозяйств, но главное оставалось неизменным: люди получали помощь и заботу не в больничных стенах, а в домашнем тепле, под присмотром. Эксперимент, начатый в 1927 году, прошел проверку временем и доказал свою состоятельность.

Елена Егорова